Нижегородская ярмарка была не только «карманом России», но и местом, где купеческая удаль переходила в настоящий хаос. Пока одни подсчитывали прибыль, другие устраивали «похороны русалки» с цыганскими рыданиями, купали женщин в шампанском и заливали рояли вином. Историк Ольга Клевер рассказала «Живем в Нижнем» о том, как развлекались богатейшие люди XIX века.
«Похороны русалки»
Историки любят развенчивать мифы, но байки о том, как нижегородские купцы умели веселиться, оказались чистой правдой. От подробностей их кутежей волосы встают дыбом даже у тех, кого, казалось бы, уже ничем не удивить.
«Не все они были такие дикие, конечно. Но те, кто встал на гибельный путь безумия, отличались своими омерзительными выходками. Мы думаем, что эти фантазии пришли в голову кому-то из тех, кто уже попался в сети морока и уверенно шел к своей гибели», — говорит Ольга Клевер.
Одна из таких забав называлась «похороны русалки». Изначально это был древний обряд: на русальей неделе, перед Иваном Купалой, девушки выбирали из своих рядов «русалку», наряжали ее и вели к реке или к костру. Там она снимала венки и ленты и бросала их в воду или в огонь, а потом сама же и начинала водить салочки. Разбегались все — потому что попасться «русалке» считалось дурной приметой.
Купцы перевернули этот обряд с ног на голову. Ольга Клевер приводит слова старого официанта ресторана «Повар» на Нижегородской ярмарке Ивана Петровича Павлова, который описывал эти забавы:
«При „похоронах русалки“ заказывали срочно привезти гроб из ближнего похоронного бюро, клали в него согласившуюся на это эстрадную этуаль, заставляли цыганский хор петь погребальные песни, а организаторы безобразия, напившиеся до чертиков, искренне и от души рыдали».
Как говорится, хороший тамада и конкурсы интересные.
«Римские качели»
Были и другие «безумные забавы», о которых рассказывает историк. Купцы выдвигали рояль на середину комнаты, заливали в него несколько дюжин шампанского, пускали плавать сардинок или килек — а тапёр при этом должен был играть бравурный марш. А еще в том же шампанском купали женщин легкого поведения.
Еще одна странная по нашим меркам забава — «римские качели». Она, кстати, была популярна не только у нижегородских купцов. Для этого была нужна одна обнаженная девушка.
«Несчастную подкидывали до потери ею сознания», — говорит историк.
Еще одна забава — «хождение по тарелкам»: всю посуду вместе с едой сбрасывали со стола на пол, а потом по этой «дорожке» расхаживал захмелевший любитель погулять.
Вечеринки губернатора с архиепископом
В кутежах участвовали не одни купцы, но и представители власти. Нижегородский губернатор 1910–1912 годов Алексей Хвостов был, по словам Ольги Клевер, был «колоритнейшей личностью» и ярким воплощением «черносотенного угара».
Известно, что однажды губернатор веселился с епископом Иоакимом. Газета «Нижегородский листок» о нем писала: «Здесь кутежи продолжались всю ночь, и не раз развеселившийся епископ Иоаким, вероятно, еще не зная про такие же повадки Распутина, пускался в пляс и, подняв свои скромные одежды, уподобляясь балерине, откалывал русскую с увлечением и с истинно-бурсацким вдохновением…»
Подобные пирушки нередко заканчивались скандалами. Однажды губернатор и епископ гостили у купца Р. Оба сильно напились. Хвостова благополучно отвезли домой в карете гостеприимного хозяина. А архиерея, лишившегося чувств, который тоже был в этой карете, забыли.
«И смиренный архиепископ, в сильном угаре проснувшись поутру, увидал себя запертым в каретнике», — рассказывали газетчики. О каком загадочном купце Р. идет речь — история умалчивает.
«Ну вот разве не бесы над несчастными тешились?» — иронизирует Ольга Клевер.
Вексели в зеркалах
Вексель — это что-то вроде долговой расписки. Когда купец брал деньги в долг, он выдавал поставщику бумагу, где фиксировалась сделка. Нередко такие векселя оформлялись прямо во время гуляний.
Старинные векселя нередко находили в самых неожиданных местах — например, в старых зеркалах с массивными рамами или в трюмо. Желая сохранить ценные бумаги, хозяева прятали их в небольшом углублении между стеклом и задней стенкой зеркала. Иногда про эти тайники попросту забывали.
Для историков векселя — ценная находка: они рассказывают о торговых связях, денежных делах и повседневной жизни купечества. Поговаривают, что нижегородские предприниматели даже выгравировывали векселя на мебели. Впрочем, скорее всего, это лишь легенда.
Города стонали, а Горький вдохновлялся
Мало кто знает, но герой Максима Горького Фома Гордеев вдохновлен нижегородским купцом Гордеем Ивановичем Черновым.
«От него Кострома и Нижний стонали. У Горького-то персонаж получился менее ярким, чем его прототип», — говорит Ольга Клевер.
Чернов заработал огромное состояние на судоходстве и перевозках. Он использовал огромные баржи вместо стандартных, умело внедрял новшества и не боялся рисковать. «Волга мне в карман течет», — приговаривал миллионер.
Благодаря своим богатствам, Чернов чувствовал себя хозяином везде, где бы не появлялся. О его кутежах ходят легенды. Напившись, Чернов частенько бил зеркала и окна бутылками, ломал рояли. А еще ему нравилось обливать шампанским своих собутыльников и подруг, обмазывать лица официантов горчицей. Однако после кутежа купец щедро оплачивал предъявленные счета. Поэтому во все заведения его охотно пускали (не забыв заменить предметы интерьера перед его приездом более дешевыми).
Иногда на своих пароходах он увозил собутыльников на несколько дней, спаивал до бесчувствия. А потом мог и искупать в холодной Волге, либо высадить на безлюдный берег.
1888 год для Гордея Чернова оказался нехорошим. Караван барж с нефтью в Сормовском затоне пошел ко дну из-за весеннего ледохода. Предприниматель хладнокровно перешил этот удар судьбы и заказал строительство нового грандиозного буксирного парохода. Чернов считал, что судно выдержит морскую качку и позволит перевозить нефть из Баку через Астрахань в Нижний Новгород.
Провернуть дело не вышло: в Астрахани караван купца не пустили в море. До Баку он добрался тайком, нагрузил баржи нефтью, и ночью отправился обратно. Конечно, морская полиция это заметила. Увидев «хвост», Чернов разозлился и поджог нефть. Капитан судна в итоге распорядился вылить ее в море.
В Нижнем Новгороде были уверены, что по возращению Чернов устроит загул пуще прежних. Но тот внезапно пропал. Как выяснилось позже, Гордей Иванович ушел в монастырь, где дожил остаток жизни.
